Поиск статьи: 
Сделать стартовой Добавить в избранное
 
РАЗДЕЛЫ
Главная
Статьи(352)
(лента)
 
Журналы(127)
(лента)
 
Выпуски(410)
(лента)
 
Издательства(38)
(лента)
 

Система
О системе
Написать письмо
Заявка на участие

 
СТАТЬЯ журнала COSMOPOLITEN Урал [все статьи]

ПОЗВОНИТЕ РОДИТЕЛЯМ

До сих пор мою маму часто принимали за меня. Сегодня меня впервые приняли за нее. Моя мама самая красивая, самая добрая и самая молодая. А мой папа самый сильный и самый богатый.

А бабушка – самая старая. А моя сестра дерется. Кто не был уверен в этом лет этак, скажем, в десять?

КАТАСТРОФА

Какими-то пятью годами позже я совершенно не сомневалась, что, к несчастью, мои родители – полные придурки. Ну или, по крайней мере, скучные и недалекие люди. Даже удивительно, что именно им повезло дать жизнь ребенку с такой нездешней душой. Но, к сожалению, им уже поздно что-то менять. Они моют яблоки с мылом, читают “Знаменитые сервизы в истории” и в двенадцать уже спят. Нет, их не спасти.

А где-то в половине двадцать третьего на меня наступила Великая Депрессия. И я догадалась – именно родители во всем виноваты! Кто так меня воспитал? Кто взрастил во мне комплексы? Кто меня вообще родил? И не научил, не внушил, не построил! А теперь вообще бросили. Все они. Это из-за них у меня нет мужчины, и не берут на работу.

А теперь мне уже… к тридцати. Хотя в реальности до тридцати еще довольно долго, но бабушка моя, например, начиная с моего двадцать пятого дня рождения только так и говорит: "Нина, тебе уже к тридцати!", так что я привыкла. А как сказал один английский писатель, которого мы с мамой читали в отпуске на двоих (чем кончилась книжка, я так и не узнала, потому что мама при странном стечении обстоятельств утопила писателя в Средиземном море): "Если тебе уже есть двадцать пять, стыдно в чем-либо винить родителей".

А другой писатель (его имени я тоже не помню, хотя в способности формулировать мысли ему не откажешь) написал: "Когда мне было семнадцать, мой папаша был полный идиот. Теперь мне тридцать пять, и за это время он очень поумнел".

А Тургенев написал "Отцы и дети".

Короче, это я к тому, что родители, судя по всему, – не самая свежая проблема.

    СПИСОК ОЧЕВИДНЫХ ПРОБЛЕМ С РОДИТЕЛЯМИ
  1. Родители никогда не оставляют тебя в покое.
  2. Родители иногда оставляют тебя в покое, и это еще хуже.
  3. Родители никогда не могут поверить, что ты не самая лучшая на свете.
  4. Если родители поверили, что ты не самая лучшая не свете, тебе на этом свете плохо.
  5. Родители хотят, чтобы ты всегда оставалась маленькой.
  6. Потом они говорят, что ты инфантильна.
  7. Родители стремятся тебя опекать и подталкивать.
  8. Потом они не понимают, почему ты просишь у них денег до зарплаты и совета: быть или не быть.
  9. Если ты не просишь у них денег и советов, им очень одиноко.
  10. Когда ты живешь с ними, они мечтают, чтобы ты была самостоятельна.
  11. Когда ты самостоятельна, они скучают и хотят, чтобы ты жила с ними.
  12. Родители никогда не уезжают в отпуск на Новый год, когда тебе восемнадцать.
  13. Родители обязательно уезжают в отпуск на Новый год, когда тебе двадцать восемь, и ты до сих пор не замужем.
  14. Родители постоянно хотят тебя выдать замуж.
  15. Если они выдали тебя замуж, они хотят перевоспитать (покрестить, отправить учиться, научить плавать) твоего мужа.
  16. Если муж с ними ссорится, виновата ты.
  17. Родители стремятся купить тебе то, что у тебя уже есть, и решить проблемы, которых у тебя нет.
  18. Если тебе надо что-то купить или помочь разрешить какую-то проблему, они читают нотации.
  19. Они постоянно ставят тебе кого-то в пример.
  20. Они постоянно ставят тебя в пример, и это ужасно противно.
  21. Родители сильны, обеспечены и самодостаточны. Тебе никогда не дотянуться до них, и это пугает.
  22. Родители стареют, боятся жизни, и в их доме ветхие полотенца. И это по-настоящему страшно.
  23. Время от времени они начинают разводиться, тогда твой мир рушится.
  24. Если разводишься ты, рушится их мир.
  25. Родители не понимают тебя.
  26. Ты не понимаешь родителей.

И так далее. Список можно продолжить на столько, сколько есть на свете детей и сколько у них родителей. Родители бывают разные: назойливые и равнодушные, деспотичные и богемные, пожилые и молодые, обыкновенные и со странностями, парные и одиночные, домостроевцы и либералы, заботливые и нуждающиеся в заботе… Однако до поры до времени ты этого не понимаешь. Это просто твои родители.

Они были всегда, они – данность. Как можно в таком случае сказать, какие они? Ну там злые, добрые, замученные, жадные, беспечные или какие вообще люди бывают? Это вообще-то большое открытие, когда ты начинаешь понимать, что за люди твои домашние предки. Постепенно. С удивлением.

"Проблемы с родителями" – такое выражение из репертуара подростков. Но ведь на самом деле родители – это проблема! Кроме всех вышеперечисленных пунктов, сами по себе родители – это проблема. Ты просто это чувствуешь. С того самого момента, когда ты начинаешь жить собственной жизнью, родители становятся проблемой. Такой постоянной занозой в сердце, которую ты носишь в себе каждый день. Как там мои родители? Любят ли меня родители? Что скажут родители? Как себя чувствуют родители? Что подарить родителям? Родители… Родители! Родители!!!

Я помню, сто лет назад была реклама, там был альбатрос и его пушистые детки. "Птицы выросли и вылетели из гнезда. (Большая пауза, альбатросы летят.) Позвоните родителям!" Это было давно, и мы обычно смотрели ее вместе, сидя на большом пятнистом диване. И все равно, когда я слышала "Позвоните родителям!", у меня начинало ныть сердце. Как будто мои мама и папа (серые и ограниченные люди в тот период, папа читает комментарий к комментарию Набокова к Пушкину, мама треплется по телефону в рекламной паузе) где-то далеко, может быть, в бедности, может, болеют, а я ничем, кроме телефонного звонка, не могу им помочь. Проблема родителей – это что-то из этой области. Ты не можешь до конца успокоиться в любой момент, кроме того, когда они находятся в непосредственной близости. И при этом тебя ругают.

Это в ранней юности плохо, когда родители тебя ругают. Когда тебе уже к тридцати, это, надо сказать, очень утешает.

ОТЦЫ И ДЕТИ

Вообще-то, если так посудить, то никто не делает друг другу столько зла, сколько родители детям и дети родителям. Ну и добра, конечно, тоже, но это не считается. На самом деле …дцать лет вместе – это же невероятный срок! Почему-то на юбилеях браков принято говорить: за столько-то лет было много проблем… пуд соли съели… прощали и терпели… все преодолели… И всем вокруг кажется, что прожить тридцать лет с мужем – это истинный подвиг! А тридцать лет в непрекращающейся связи со своими родителями? Равно как и со своими детьми? Нет, что ли?!

Ведь дети – отнюдь не продолжение родителей! Каждый человек рождается уже со своим характером, буддисты, вон, вообще верят в непрерывность кармы и переселение душ. Моя мама говорит: когда ты родилась, у тебя на голове был такой хохол, что сразу было видно – упрямая скотина! А у моего благоверного на самых ранних фотографиях точно такое же выражение лица, как и теперь… в лучшие моменты.

И притерпеться, притереться к этим индивидуальным характерам ничуть не легче, чем научиться терпеть мужа. Кстати, детские фотографии очень в этом помогают.

СКОЛЬКО ЗЛА МНЕ ПРИЧИНИЛИ РОДИТЕЛИ

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году мама выдрала меня лопаткой. Это была самая большая несправедливость. До сих пор, когда я вспоминаю этот прискорбный случай, мне так и хочется плакать.

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году мы с соседкой Олей Гаджой имели обыкновение строить куличики. А чтобы куличики были еще красивей, мы украшали их зеленой клубникой. С клубничной грядки. Не понимаю, почему мама с бабушкой так тряслись над этой грядкой и этой клубникой – возможно потому, что почва на даче всегда была тощая, лето дождливое, а мои бабушка с мамой – совсем никудышные огородники, короче, клубника еле-еле росла, вырастала крошечная, язвенная и дефективно-сморщенная, да и эти убогие ягоды надо было считать по пальцам. Вместо ягод клубника давала могучие полутораметровые вьющиеся на концах усы. Однако эти крошечные, мизерабельные, беловато-розовые недозрелые клубничинки, нелюбимые отпрыски скудных песчаников Свердловской области, были для меня дороже золота. Я их ела. Не потому, что не могла дождаться красных ягод. Просто любила зеленые. Я все любила зеленое – яблоки, сливы, клубнику, помидоры, даже листья барбариса с куста обдирала и ела, и ничего мне от этого не было. Я и сейчас все это люблю. А тем, что не ела, я украшала куличики.

Однажды, увидев бедные зеленые ягодки в нашем с Гаджой художественном песке, мама сделала мне Окончательное Последнее Предупреждение. После чего родительской властью заставила демонтировать инсталляцию и собственными руками отнести клубничины на помойку (там складировалась сорная трава с плодоносящей части участка, картофельная ботва, всякие очистки и увядшие выброшенные из ваз дачные букеты – в ожидании, пока все это превратится в чудодейственный перегной, от которого наша плантация наконец-то зацветет). Почти два часа клубничины лежали в помойке и звали меня. Они просили вытащить их со дна жизни и употребить если не внутрь, то для чего-нибудь прекрасного.

И началось… Мама так и не поверила (по-моему, до сих пор), что тогда я не рвала клубнику. Все мои вопли ("Это стараяаааааааа! Я не рвааааалааааа!!!") были напрасны. Мама растоптала свежие куличи, раскидала их ногами, схватила меня за руку, наподдала сзади и поволокла в угол за печку. И еще она выдрала меня лопаткой. Моей же, для куличиков. Незадолго до этого бабушка читала мне сказку, где было упоминание чего-то, "что страшнее смерти". Я стояла в углу за печкой и понимала – вот это и есть оно.

Сколько я себя помню, никогда в моей жизни не было более страшной несправедливости. Ни одно из самых жестоких событий последующей жизни в сравнение не идет.

И это только самая первая из обид, которую нанесли мне родители за все мои почти тридцать! А еще… еще…

Странно, но сейчас, когда я думаю о том, что же еще плохого сделали мои родители для меня, я не могу вспомнить ничего, кроме этого случая с клубникой. Вот как-то в голову не приходит. Удивительно. Неужели так мало?! Выходит, они у меня лучшие в мире?

Зато если даже вкратце попытаться припомнить, сколько глубоких психологических травм я нанесла моим молодым (гораздо младше, чем я сейчас), неопытным предкам… Может быть, места на странице это займет не больше, чем мой рассказ про клубнику. Зато по сути…

Но прежде чем я к этому перейду, припомню один, совсем недавний, случай. Когда моя свежеобретенная распрекрасная свекровь торжественно созерцала своего сына, в первый раз обрядившегося в смокинг (и штаны, и сорочку, и бабочку, и ботинки – мы как раз пошли в "Пассаж" выбирать свадебные наряды), я, в полном восторге от открывшегося зрелища, возопила: "Боже мой! Ну разве ж вы им не гордитесь?!" И моя тогда еще будущая свекровь с очаровательным сарказмом заметила: "Ты знаешь, Нина, этот человек столько мне в жизни зла причинил, должна же я когда-то отыгрываться!"

СКОЛЬКО ЗЛА Я ПРИЧИНИЛА РОДИТЕЛЯМ

В полтора года я выпила стоявший на столе стакан водки. В три я научилась говорить слово на букву "ж". И говорила. В пять лет мама поймала меня в кустах вместе с мальчиком Стасиком. Я была без трусов. В шесть я притащила домой очаровательного белого котенка и заразила всю семью стригущим лишаем. Особенно досталось маме. Ей пришлось постричься почти налысо и носить парик. В школу я пошла на два месяца позже – лечили лишай.

В семь лет я уехала с дачи в соседний город на велосипеде "Мишка". За двадцать километров по оживленному челябинскому тракту. Я поехала в город, потому что там у кинотеатра продавали розовое мороженое. А деньги на мороженое я заработала, собирая на пляже пустые бутылки.

В восемь я заболела инфекционным мононуклеозом. У меня была температура сорок два.

В девять я дралась с Митькой, Петькой, Витькой и Алешкой Ушинским. Я приходила домой из школы и мыла руки с щеточкой. И приговаривала: "А, опять кровь из-под ногтей не вымывается!" В раковине оставались розовые разводы.

В двенадцать меня чуть не выгнали из музыкальной школы. Мы с Дашкой, Катькой и моей лучшей подругой Нюшкой (кстати, свидетельницей у меня на свадьбе) срывали занятия по хору тем, что пели специально все не так. Вместо "услышь да послушай" (не забывайте про цезуру перед "да"!) пели "ослиные уши" и все такое.

В пятнадцать меня чуть не выгнали уже из обычной школы, потому что я сочинила обсценную поэму "Физичка и физрук" преимущественно сексуального содержания на сорока восьми листах.

В шестнадцать я выбрила бровь пунктиром. Папа попросил меня не заходить к нему на работу. Ему было стыдно – я носила тельняшку с кружевным воротником, веревочные сандалии и нитяные косички с перьями в волосах.

В шестнадцать с половиной я попрала семейную традицию и, презрев уже уготованное мне лет этак через пятнадцать место на отделении микрохирургии глаза, решила быть журналистом. Мама говорила, что журналистки все вонючие, курят, и у них нет семьи. А в нашей семье все были врачами с девятнадцатого века.

В семнадцать я привела в гости хахаля в кирзовых сапогах на босу ногу – журналиста. Мама говорила, что вот оно, начинается.

В девятнадцать я сняла комнату на Уралмаше. Родители не могли там находиться. У них начиналась депрессия. По размеру и запаху (общему для всей коммуналки) она напоминала туалет.

Потом я поехала с телевизионной группой снимать зимнюю рыбалку, и нас оторвало на льдине. Потом я уехала как бы учиться в Европу и пропала на полгода.

Потом я немного потеряла их из виду. Я жила напряженной жизнью и вот-вот готовилась стать лучшей в мире. Родители говорили, что я выгляжу, как человек, одетый в некрасивые вещи низкого качества.

А потом им было не о чем со мной общаться. Им казалось, что я живу в диком и дефектном мире, где полно пьяниц, разного рода патологических личностей, и который совсем не похож на стерильный, наполненный напряженной работой и историями о спасенных жизнях мир докторов, где все обращаются друг к другу по имени-отчеству. А потом мне и самой так казалось, у меня была Великая Депрессия, не было жениха, и родители были во всем виноваты.

А потом, знаете, как-то все потихоньку утряслось. Пара каких-то судьбоносных разговоров, ну, съездили вместе в отпуск, какие-то подарки друг другу покупали, на что-то скидывались, выбирали маме купальник, мне пальто, потом – трам-тарарам – выходит невеста вся в белом, в зале рыдания… И вот теперь я сама не могу поверить (точнее не смогла бы лет десять назад) – мы с мамой ходим вдвоем в ресторан! И не потому, что больше не с кем, а потому, что хочется именно с мамой.

И вышло, что я – дочка, в общем-то, ничего. И даже с образованием. И даже с хорошим. И даже с работой. И даже с завидной. И даже с семьей. И даже с… хотя семья – это всегда вопрос… И суши могу готовить на дому. И гордиться мной можно. И даже нужно. И даже я самая лучшая в мире дочка.

Наверное, когда детям уже за двадцать пять, их тоже в чем-то винить, пожалуй, не стоит.

И вот сегодня на улице Розы Люксембург…

ВСЕ ПОВТОРЯЕТСЯ

Сегодня на улице Розы Люксембург иду я себе по делам и вдруг слышу сзади голос: "Аня! Аня!" Поскольку я точно не Аня, не реагирую. И вдруг догоняет меня какая-то дама: "Анна Романовна, я вас зову-зову! Ой… вы же не Аня… Ты, наверное, Нина! Здравствуй, девочка, ты так на маму похожа!"

Когда твою маму принимают за тебя, это вызывает снисходительное умиление. Но когда тебя принимают за твою маму… Есть о чем задуматься.

Говорят, если хочешь узнать, каким будет человек через тридцать лет, посмотри на его отца. Или мать. В зависимости от того, какого пола человек.

А вот в Испании недавно вообще отменили понятия "отец" и "мать". Законодательно. Чтобы однополым парам было не обидно, в паспорте рядом с именами родителей будет стоять "Родитель А" и "Родитель Б". Каким-то ужастиком это все попахивает.

Так вот, чем старше я становлюсь, тем чаще я замечаю, что веду себя точно так же, как моя А-родительница, причем в тех самых проявлениях, которые больше всего меня в ней раздражают. Например, мама любит с героическим видом сделать все сама. То есть когда-то меня просто доводило до раскаленной ручки то, что она, один раз сказав "Убери этот бардак" и не получив желаемого результата, вместо того, чтобы повторить еще десять раз, затихала и с выражением кроткого мученичества на лице начинала убирать этот бардак сама. Типа, ладно, но я о вас не лучшего мнения… И что же? Теперь я тащу грузы из магазина с лицом пионера-героя!

Еще выражения "хорошо выглядеть" и "прилично одеваться". Когда мы с мамой и папой приезжали зимой на заснеженную дачу и с высоких поленниц на нас лаяли демисезонные Шарики и Шкурики, лоснящиеся от жирного корма (блохи и пухоеды вымерли от мороза), мама интеллигентно замечала: "Эти собаки, они все так хорошо выглядят…" Или: "Встретила Николая Петровича. Такой веселый, прилично одет…" Мне это казалось мелкобуржуазным маразмом. А теперь я замечаю, что, встретив старого знакомого, в качестве основной характеристики отмечаю: "Выглядит неплохо, прилично одет…"

Или привычка гладить по воскресеньям под телевизор. И жест, которым мы с мамой надеваем и снимаем очки.

И вот меня сегодня на улице приняли за нее. Хотя мама худая и каштановая. А я толстая и кудрявая. А папины коллеги по работе, когда он знакомит меня с ними (он больше не стесняется, когда я прихожу к нему на работу), говорят: "Ваша дочь так похожа на вас, одно лицо!" А ведь я совершенно не похожа на папу, я похожа на дедушку. У нас с ним даже одно и то же любимое выражение: "Придурки!". Зато мама говорит, что я вся в бабу Нину, хотя она была человеком совсем другой эпохи и родилась в 1910 году, и давно ее уже нет, остался только камень с другим лицом и другой фамилией, а имя мое… Это бездна, если задуматься.

СКОРО У МЕНЯ БУДУТ ДЕТИ

Ну, я надеюсь, что скоро. И что, я, вся из себя такая умница, буду казаться им скучной и ограниченной? И со мной они будут ссориться? И я их буду не понимать? Нет, я буду другой. Я буду им самым лучшим другом. Я решу все их проблемы, научу их стоять за себя и верить во все хорошее, куплю все самое лучшее и привью самые нужные качества! Они будут ходить в музыкальную школу! В художественную! В языковую! Я буду говорить с ними по душам и учить самостоятельности! Они будут классные. Они будут большими молодцами!

И может быть, когда им будет к тридцати, они, наконец, приспособятся ко мне и поймут, что я у них лучшая в мире. Но с другой стороны, что им еще остается.

Я помню, что мне было лет пять, когда я с ужасом подумала: "Сколько мне будет лет, когда моей маме будет сорок?" Мне казалось, что сорок лет – это, как в греческой трагедии, немощная старость. Посчитала и с облегчением поняла: "Семнадцать. Я буду взрослая и о ней позабочусь".

Не бойтесь, мои дети. Я уж о вас позабочусь.

Только вы звоните мне. Не забывайте.

Позвоните родителям.

Нина Гечевари


добавлено: 16 июля 2006 года
источник: журнал Cosmopoliten Урал , выпуск июль-август
смотреть статьи: все | журнала Cosmopoliten Урал
 
Студия IT © 2006