Поиск статьи: 
Сделать стартовой Добавить в избранное
 
РАЗДЕЛЫ
Главная
Статьи(352)
(лента)
 
Журналы(127)
(лента)
 
Выпуски(410)
(лента)
 
Издательства(38)
(лента)
 

Система
О системе
Написать письмо
Заявка на участие

 
СТАТЬЯ журнала COSMOPOLITEN Урал [все статьи]

НИКАКОГО СПОРТА!

Так звучит Первый Принцип Уинстона Черчилля. Второй, по-моему, тоже не хуже: лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть. Уинстон Черчилль оставил огромный след в мировой истории. Он фактически правил третью мира. Он первым сказал: "Без комментариев!" И он не выносил никакого спорта! Я прочитала статью в одном медицинском журнале – про статистику заболеваний представителей высшего общества в разные периоды времени. То есть о том, чем в зависимости от времени в основном болеют и от чего плачут богатые. Во времена Уинстона Черчилля они страдали от того, что слишком много ели и пили. Сам великий англичанин был толстенным обжорой. Скончался от сердечного приступа. Ататюрк Кемаль, Отец Всех Турок, был хроническим алкоголиком. Скончался от цирроза печени. Еще их периодически ранили и убивали на войне. Брежнев, например, потому и говорил "сиськи-масиськи" и "сосиськи сраны", что во время Великой отечественной войны у него было ранение в челюсть. К середине девяностых годов ситуация изменилась. Богатые и знаменитые стали страдать от того, что слишком много работают. Нервное напряжение, синдром хронической усталости, давление и мигрени, а также старческий маразм от слишком тяжких умственных усилий на склоне лет – вот были главные болезни богатых. А теперь, в наши дни, знаете что? Спортивные травмы! Горнолыжный спорт, парашютный спорт. Кайт, вейкборд, сноуборд. А также различные растяжения ягодиц, мениски колен и выпадения позвоночника вследствие слишком активных нагрузок в фитнес-зале – вот основная причина, по которой приличные люди сегодня обращаются к врачу. Не считая, конечно, гинекологических осмотров, несварения от диет и ежеквартального отбеливания зубов.

Вставай на лыжи

Мой дядя самых честных правил в пятьдесят лет встал на лыжи. Что делать – получил должность. Положение обязывает. И что в результате? Сломал колено! Второй месяц валяется в гипсе, а новые коллеги, молодые спортивные менеджеры, с горнолыжных склонов посылают ему сочувственные открытки по электронной почте. Мой друг, мужчина больших достоинств, поехал встречать Новый год не куда-нибудь, а на финскую горку, со сноубордом. Мальчики поехали, девочки поехали, и он поехал. Сломал ключицу. Поставили титановое плечо с ионным напылением, биологически совместимое – и то-то он горевал, что всего две недели не дождался до выхода новой модели – с блютусом, джипиэрэс и беспроводным выходом в Интернет! Примерно что-то в этом роде вставили его приятелю, который ровно через две недели в Болгарии на подъемнике сломал челюсть. Хуже того – я слышала историю про одного злополучного начальника, который три года подряд каждую весну ездил в Швейцарию и каждый раз, ровно в первый день выходя на склон, ломал себе одну и ту же ногу! Это не анекдот – он и сейчас туда собрался. Кататься. Куда катится мир?!

Весенняя мания

Это очевидно – мы все обречены на спорт. Стоило закончиться почти двухмесячной новогодней эпопее с тортами, мандаринами и масляным кремом, как началась другая – Во Что Бы То Ни Стало Обрести Спортивную Форму к Лету. Девицы кинулись на спорт, как страусы от врага. Бассейн каждую пятницу. Коньки в субботу и воскресенье. Зарядка с Синди Кроуфорд по утрам. Фитнес каждый вечер. Два раза в неделю, три раза в неделю, пять раз в неделю. И солярий, солярий, солярий. Дочерна.

Что поделать – если хочешь считаться уважаемым членом общества, без спорта не обойтись. Хотя бы не заниматься – хотя бы о нем говорить. Например, так:

– Приходи завтра ко мне в гости!

– Не могу, у меня спорт. Хотя, ну его, спорт, приду!

Или:

– Вчера опять не пошла на спорт. Этак Спортивную Форму к Лету обрести не удастся!

Это так несправедливо. Не все обязаны любить спорт. Среди очень приличных и вполне достойных людей есть, по крайней мере, трое, кто никогда не признавал никакого спорта. Это Уинстон Черчилль, Фаина Раневская и я, Нина Гечевари. Ибо я не люблю спорт. Я его – НЭНАВИЖУ!

Как нас мучили в детстве

Родителям сложно смириться с тем, что их ребенок абсолютно неспортивен. До последнего они надеются найти тот вид спорта, в котором он сможет блеснуть.

В пять лет меня отдали на художественную гимнастику. Менее похожего на художественную гимнастку существа, чем я в пять лет, сложно было найти. Я была худшей девочкой в группе. Хуже меня была только Маша Деревянко. Нас постоянно выгоняли вместе из зала – за полную неспособность к художественной гимнастике и полное нежелание ее постигать. Или ставили в наказание к шведской стенке. Нам никогда не давали покрутить красивые ленты или покидать булаву – изо дня в день два года мы каждое занятие делали одно и то же движение: батман – вытянуть ногу-прогнуться, "и так, пока не научитесь"! Бесполезно – ноги все равно были, как кочерга. Через два года я перед занятием залезла под кровать, и меня не могли найти целый час. Пораженная мама спрашивала: "Нина, неужели ты настолько не хочешь ходить на художественную гимнастику?!" Я сурово трясла головой. "Странно, - удивлялась мама, - я была уверена, что ты ее любишь!"

Вскоре после художественной гимнастики меня отвели на фигурное катание. Кое-как научившись стоять на коньках, я по-прежнему оставалась самой худшей в группе. Венцом моей карьеры фигуристки были соревнования между двумя районными секциями, на которые меня выставили, потому что был мороз, и все более способные дети заболели. В ночь перед соревнованиями я не спала – все думала, как я поступлю, если займу первое место. Я заняла последнее. Все первые места взяли девочки, которые занимались катанием почти профессионально, – у них даже были специальные костюмы для выступлений. Я резонно решила, что на первые места берут тех, у кого самые красивые платья, и навсегда разочаровалась в фигурном катании.

На теннис меня не взяли. "У этого ребенка нет данных!" - категорически отрезал тренер. Я показала ему язык. Меня выдрали.

Решив, что мой непоседливый темперамент требует выхода, родители попытались отвести меня на фехтование. Первое же занятие стало последним. В фехтовальный зал одновременно со мной привели мальчика. Пока наши родители общались с тренером, мы нашли две шпаги и подрались ими. Обоих прогнали.

Из бассейна меня изгнали уже за аморалку. "Пока все дети отрабатывают дорожку, ваша Нина подныривает и сдергивает с них трусы!" – таков был вердикт наставников. Неправда. Я не сдергивала трусы, а один раз попыталась. Со своей подружки Маринки. Мне показалось, это очень смешно. Но, честно сказать, подныривать я и правда любила.

Угнетенные моими спортивными неудачами, родители решили, что я, возможно, стану ответственнее и дисциплинированнее, если спорт для меня будет сочетаться с заботой о ком-то. Например, о лошади – и записали меня в конноспортивную секцию. С жирной ленивой кобылой по имени Луга, к которой меня приписали два раза в неделю с трех до восьми, у меня установилось полное и обоюдное взаимопонимание. Я презирала ее за то, что она такая толстая и глупая, а она меня – за то, что я такая маленькая шмакодявка. Я рвала ей одуванчики и чесала палкой спину, а она медлительно потряхивалась и колыхалась подо мной, вовсе не стремясь переходить на галоп. Эта презрительная идиллия продолжалась до тех пор, пока жирное животное, задвигаясь в денник, не наступило мне задним копытом на ногу и, по своей крайней тупости, а не со зла, не раздавило в моей ноге двенадцать костей. Четыре месяца в гипсе. Правый каблук у меня с тех пор всегда сбит.

Последней моей, уже самостоятельной попыткой Обрести Спортивную Форму стала секция карате, куда я добровольно пошла в пятнадцать лет. У Учителя Карате, из бывших воинов-интернационалистов, была странная метода – он считал, что если человека несколько раз побить, рано или поздно он даст сдачи. Он поставил меня к стене и велел здоровому восемнадцатилетнему парню, который тоже занимался недавно, набить мне морду. Парень посмотрел-посмотрел на меня… и отказался. Учитель сказал, что он не мужик и у него нет воли воина. И велел ему больше не приходить. Я ушла сама – из чувства справедливости.

В школе я постоянно отлынивала от физкультуры. В старших классах для этого было достаточно подойти к физкультурнице, смущенно скосить глаза и немного покашлять. Физкультурница одаривала тебя презрительным взглядом и бросала: "Что, Гечевари, физиология? У тебя что ни день, то физиология! Ладно, посидишь". Если бы она догадалась записывать, выяснилось бы, что я уникальный в своем роде человек: у которого праздники (они же – визиты тетушки из Киева) продолжаются месяцами.

В университете я отмазывалась рисованием стенгазет. Художественно выводила на ватмановском листе убедительные тезисы о пользе спорта под девизом Пьера де Кубертена: "О спорт, ты – мир!" "Здорово сочиняешь, Гечевари! Далеко пойдешь!" - удовлетворенно констатировал физрук и ставил зачет по аэробике, бегу или скалолазанию.

Странно, что при всем при том всю свою жизнь я обожала двигаться. Утопила четыре велосипеда, катаясь с обрыва. Самостоятельно освоила скейт и рок-н-ролл. Пять раз переплывала Шарташ в районе Изоплита. До сих пор я могу оседлать на бегу любой троллейбус, залезть на дерево любой высоты и ветвистости, завязаться узлом, переплыть озеро, проехать на велике хоть пять километров без рук и перетанцевать под настроение кого угодно. Но тупо и по команде повторять одно и то же упражнение – ни ради чего, просто ради спорта – нет, это не для меня!

Я, наверное, действительно уникальный человек. Мне удалось дожить до двадцати семи лет, честно не получив ни одной оценки по физкультуре ни разу! Возможно, именно потому, что я никогда не изнуряла и не уродовала свое несчастное тело спортом, к своим годам мне удалось сохранить вполне приличную конституцию. И вот теперь я хожу на спорт три раза в неделю…

Все там будем

Каждый доходит до жизни такой по-своему. Кто-то идет за компанию, кто-то, чтобы не отставать от окружения, кому-то достается льготный абонемент. Кто-то проникается этой мыслью постепенно – читая журналы, смотря телевизор, общаясь с людьми, – и в один прекрасный момент начинает думать: как это? Все занимаются спортом, а я что, рыжий? Не знаю, есть ли в мире люди, соглашающиеся на это по собственному почину и полностью добровольно, но знаю, что, раз связавшись со спортом, от него уже никуда не денешься.

Я не хотела. Меня заставили. Меня заставил мой друг. Все женщины в его семье умопомрачительно спортивны. Матушка в пятьдесят лет выглядит на двадцать (то ли благодаря тому, то ли несмотря на то, что уже двадцать лет занимается фитнесом с элементами единоборств). Старшая сестра начинает день в бассейне, а заканчивает в тренажерном зале, новогодние каникулы проводит в Абзаково, выходные – на горе Ежовой в Кировграде, а лето – на Таватуе. Она-то как-то раз на досуге и предложила мне: не хочешь ходить на фитнес со мной? Я, чтобы не обижать хорошего человека, ответила: а что, можно, я подумаю…

К несчастью, мой друг – человек крайне ответственный и пунктуальный. Всегда выходит на десять минут раньше, а новогодние подарки покупает в ноябре. Сказал – сделал. После этого рокового разговора он стал меня буквально тиранить: а когда ты пойдешь на спорт? А Светка интересуется, брать ли для тебя абонемент! Ну ты же еще месяц назад собиралась! Когда же, когда же, наконец?! И я сдалась.

Дальше – больше. Он сам купил мне спортивную форму (модную, цвета баклажан). Он подобрал мне кроссовки и рюкзак. Он, знаете ли, такой человек, который ко всему подходит досконально. Хуже того – на день рожденья Светлана подарила мне головную повязку и термопояс. Это, говорят, очень крутая вещь – термопояс. В большом дефиците. Нужен для того, чтобы под ним плавился жир. Беда только в одном – у меня практически нет жира. И клятый термопояс на мне не держится. Он то стреноживает меня, то уползает куда-то на грудь. Заниматься в нем невозможно. Я всегда выхожу в зал с термопоясом в руках. Если Светланы нет, со вздохом облегчения откладываю его на скамейку. Но если Света пришла и радостно машет мне рукой, подтянутая, светловолосая, загорелая, в полном спортивном облачении, я радостно машу в ответ и с безмолвными проклятиями натягиваю этот несчастный пояс на себя. Я называю его Пояс Верности.

Нет, мой друг – очень ответственный человек. Он сказал, что купит мне утяжелители. Я ответила, что, если он купит мне утяжелители, я вместе с ними кинусь в Исеть. Мне и без того тяжело.

В нашей группе я главный инвалид. У меня нет никаких успехов ни в степ-аэробике, ни в растяжке, ни в силовой тренировке. Особенно ужасно это: "А теперь все то же самое, только с левой!" Когда я пытаюсь качать пресс, у меня сводит спину. Когда я растягиваю ногу, она застревает. А тренер радостно голосит в ритм музыки: "И-раз! И-и-два! И-три! Нина-Нина-Нина! Кто у нас сачкует? Последняя минуточка! Последняя десяточка! Последние шестнадцать!"

Рядом со мной занимается девица. Я ее ненавижу. Она пыхтит и кряхтит, как свисток от чайника. Она так специально громко, по-спортивному выдыхает: фух! фух! а-а-фух! Когда упражнение надо делать с руками, она делает без рук – чтоб потруднее. Когда можно согнуть ногу, она держит ее прямой. Когда все уже закончили очередной подход и в изнеможении повалились на коврики, она как будто не может поверить – неужели уже все? И на всякий случай делает еще разиков пять. От таких людей все беды.

Я не могу понять, как они все это выдерживают? Как они могут, лежа на полу на спине, одновременно отрывать от пола лопатки и ягодицы шестьдесят раз подряд? И еще, как они выживают при том, что они ничего не едят?

После первого занятия я, умирая от зверского голода, спросила тренера: а когда можно поесть? Она, подумав, ответила:

– А ты что хочешь – подкачаться или похудеть?

Я ответила:

– Есть. Я есть хочу.


добавлено: 16 июля 2006 года
источник: журнал Cosmopoliten Урал , выпуск июль-август
смотреть статьи: все | журнала Cosmopoliten Урал
 
Студия IT © 2006